Засунул руку под плащ и сквозь камзол снова взялся за амулет. По предплечью побежала едва заметная щекотка, глаза кольнуло. Нафаршированный снежинками мрак стал будто прозрачнее, а на мостовой обозначились места, где сохранились еле заметные вмятины.

– Так-то лучше, – пробормотал Альбрехт и пошел по следу.

Метель выла и бесновалась, через стоны ветра с трудом прорывался праздничный звон колоколов. Капитан шагал, прикрывая лицо от свирепых порывов и нагнувшись вперед. Левую руку не убирал от амулета, опасаясь потерять след, а правую держал на мече.

Под ногами хрустел снег, полы плаща хлопали, холод лез под одежду.

Альбрехт прошел улицу Башмачников до конца, обогнул храм Прозревшего Яна. Через Кошачий переулок вышел к таверне «Пьяный гном» и начал спускаться к Везеру, к той части города, что лежит у городской стены и носит прозвание Разоренный Порт. Почему – не помнил никто из старожилов и даже из магов. Обитал в Разоренном Порту народ солидный: цеховые старшины, известные мастеровые, купцы из Торговой Сотни. Люд победнее селился только у самой стены.

– Что за ерунда? – пробурчал капитан, обнаружив, что след, миновав Дом Серой Мыши, сворачивает налево. – Откуда тут эта улочка? Здесь должна быть лавка Старого Франца.

Он потряс головой, но улица, которой тут раньше не было, и не подумала исчезать. Пригляделся и обнаружил, что лавка ювелира находится чуть дальше и что на ставнях ее, как обычно, блестят нанесенные золотой краской изображения змей.

Знак для любителей чужого добра.

– Это что, морок? Или память подводит? – Альбрехт нахмурился и обтер с усов налипший снег.

Улочка была узкой и темной. Детали мешал разглядеть снег, и чудилось за его пеленой странное движение. Мрак колыхался, по нему шла рябь, как по поверхности пруда.

– Что за ерунда? – Капитан подумал, почесал в затылке, сделал знак Творца и решительно шагнул вперед.