– То есть вы полагаете, что убийца до сих пор проживает в Чарусе?

– А куда ему деться? Если возьмёшь гада – молодцом будешь.

– Или он меня возьмёт… на вилы, – с расстановкой произнёс Цимбаларь.

– Да ты, мил-человек, как будто запаниковал? – Начальник смерил его испытующим взглядом.

– Как раз и нет, – возразил Цимбаларь, глядя своему собеседнику прямо в глаза. – Я сделаю всё возможное, чтобы изобличить убийцу. Сил не пожалею, но своего добьюсь.

– У участкового инспектора, в общем-то, другие задачи, но если не в ущерб основной работе, то пожалуйста. Буду только приветствовать. Хотя поддержать ресурсами, увы, не смогу.

– Да я и не прошу ничего.

– Вот это правильно, – повеселел начальник. – А с семьёй у тебя как? В Москве осталась?

– Я, товарищ подполковник, не женат.

– Может, оно и к лучшему, – кожа на лбу начальника милиции собралась в гармошку. – И руки свободны, и душа попусту не болит… Но ты насчёт местных девок особо не озоруй. Имеются подозрения, что твоего предшественника на почве ревности убили.

– Если я признаюсь в импотенции, вы же мне не поверите.

– Конечно, не поверю. Я, мил-человек, по глазам вижу, что кровь в тебе ох как играет! Но профессия наша такая, что страсти лучше держать в кулаке. Распустишь себя, потом жалеть придётся… Ну, вот и все мои напутствия. Переночуй сегодня в нашей гостинице, а завтра с первой же оказией отправляйся в Чарусу. Да поторопись, а то, не ровён час, другого транспорта не будет до самого мая. Синоптики ничего хорошего не обещают. Желаю удачи, – он с неожиданной силой пожал Цимбаларю руку.

В деревню, беспокоившую не только начальника районной милиции, но и американских специалистов по паранормальным явлениям, Цимбаларь отправился вместе с колонной грузовиков, спешивших до начала зимних метелей и весенней распутицы развести по удалённым пунктам самое необходимое, без чего нельзя было прожить даже в глухом захолустье, – горючее, соль, сахар, спички, чай, табак и кое-какие другие товары, прежде называвшиеся на Руси «колониальными».