Остановка была у магазина игрушек, в витрине которого сейчас зияла дыра размером со взрослого человека. Томек хотел сразу пролезть через нее в витрину, но Бася крепко держала его за руку. У-у-у-у/ Мне стало жаль малыша, трамвай придет только через десять минут, кроме нас, на улице никого не было, в магазине тоже, а может, я хотел произвести впечатление на Басю? – и я протиснулся между острыми краями стекол внутрь. Лавировал среди осколков и разбитых кукол, между перевернутой детской коляской и лошадкой-качалкой, лежащей вверх полозьями, и раздумывал, что же сделать, чтобы отсюда выбраться (буквально) с честью. Я ведь ничего не хотел украсть, но Томек смотрел с такой надеждой. На полке лежала коробочка со складным автомобильчиком, на ней была цена, я достал из кармана кошелек, отсчитал нужную сумму и совершил обмен. Такая вот покупка, объяснил я плюшевой обезьяне, на меня уставившейся. Самообслуживание. Мне пришло в голову проверить, все ли части на месте, – и вдруг я услышал крик матери: трамвай идет, трамвай, из моих рук выпало колесико и покатилось в угол, я бросился за ним, увидел сквозь стекло, что они переходят через дорогу к остановке, только отец из солидарности еще стоит на тротуаре, встревоженно на меня глядя. Трамвай подъехал, двери открылись; мама, Бася с Томеком и Марек, оглядываясь, вошли во второй вагон; я поднял колесико, вылез через дыру в витрине, миновал отца, который поковылял за мной, вскочил в вагон, но водитель не стал ждать; закрыл двери, и мы поехали.