Появление патрульных было кстати.

«Три мента — это уже сила…»

Отсутствие у него милицейского удостоверения Качана не могло смутить: то, что он человек из конторы, можно было быстро проверить. Задать парутройку вопросов. Хотя бы — кого он знает в Домодедовском управлении?.. Имен двух оперов, бравших перед полуночью «гжелку» в коммерческой палатке «Азас», было бы достаточно…

Уже знакомый Качану старлей вышел из патрульной машины, двинулся к платформе. За ним из «жигуля» показался еще сотрудник в форме, пошел рядом.

На секунду оба попали под мерцание светильника

Внешность старлея снова показалась Качану приятной. Правильные черты лица, деревенские промытые веснушки.

Мент шел легко. Правая рука покоилась глубоко в кармане шинели. Его напарник был в сержанских погонах — кряжистый угловатый. По тому, как он двигался — тяжело, вразвалку — можно было предположить в нем мрачноватую ленивую силу. Сержант не проявлял инициативу, смотрел кудато в сторону. Старлей, напротив, выглядел озабоченным.

На этот раз их интересовал Качан. Если не считать африканца на переходном мосту, вверху, других людей вокруг не было,

— Поедешь с нами! — объявил старлей. — Пошли.

Качан не возражал. Заметил только:

— Погоди, командир…

— Без шума!

Тон патруля исключал малейшее возражение. Правую руку старлей попрежнему держал в кармане.

Все же Качан сделал еще попытку снять напряжение:

— А, может, здесь разберемся, ребята?! — У него было что им сказать.

Вместо ответа старлей вытянул из кармана руку. В ней был «макаров».

Качан на секунду впился глазами в пистолет. Братблизнец пропавшего у него «макарова». Клонированный экземпляр.

Ствол уперся Качану в грудь.

— Давай в машину! Живо!

— Ребята…

Качан поднял глаза.

Африканец на мосту спокойно наблюдал за действиями патрулей внизу. Может вспоминал родную нигерийскую ментуру.