— Так как насчет «Шереметьева»?! Были вы там?!

— Приходилось…

Старлей поправил переносную рацию, попросил связь. Теперь у него было что доложить начальству или еще комуто, на кого они работали.

— Второй! Прошу связи с Первым…

Патрульные чуть отошли за машину, чтобы Качану не было слышно.

Неожиданно старлей замолчал. Обернулся. На площади за их спинами что-то происходило.

Качан на заднем сидении пригнулся, чтобы видеть.

Площадка и лестничные марши на переходном мосту оказались вдруг заполненными бегущими людьми. С обеих сторон стенка на стенку сошлось не менее двух десятков.

«Вот так номер…»

Патрульные на минуту оставили его без внимания, замерли, глядя на площадь.

Нельзя было терять ни секунды…

Чтобы достать подклеенный скотчем ключ и открыть наручник потребовалось меньше секунды. Еще он схватил визитку, сжал в кулаке…

В следующее мгновение Качан был уже рядом с сержантом. С устрашающим «хой!» — как на тренировке в зале — выбросил руку вперед и вверх и одновременно нанес удар ногой.

Прием был из стандартных. Тем не менее действовал безотказно.

Сержант на долю секунды потерял контроль. Удар пришелся по подбородку.

В тот же момент Качан переместился к старлею. Тот не ждал нападения, симпатичное, в веснушках, лицо было напряжено — он ждал связи с начальством…

Качан слета резко врезал ему прямым. Удар пришелся на ключицу. Одновременно локоть Качана двинулся вперед, оказался ниже грудной клетки все было отработано — и стремительно влетел старлею под дых…

.

Качан бросился к платформе.

На ходу заметил: по крайней мере три группы сошлись на переходном мосту. Африканцы, российские крутые, появившиеся с обеих сторон, люди в камуфляжах и в омоновских черным масках с прорезями. Посреди площадки моста уже выясняли отношения.