Издалека снова донесся ритмичный стук. Стоявшая в отдалении дрезина тронулась с места, плавно набрала скорость.

Хлопнул выстрел. Но уже позади. Качан не обернулся.

«Старлей? Сержант?»

Он выскочил на платформу.

Дрезина была уже рядом. Водитель раскусил его намерения.

Над станцией взвыл тревожный гудок.

Качан пропустил первый поручень автомотриссы. Схватился за второй. Водитель прибавил скорость. Качана потащило. Чтобы забросить ноги вперед, на ступеньку, его, борькина собственная скорость и скорость электрички должны были хоть на мгновение сравняться. Качану это не удалось. Центростремительная сила тут же неодолимо прибивала его к дрезине.

Автомотрисса продолжала разгоняться. Сжимавшую поручень ладонь было уже невозможно разжать. Ноги запаздывали. Впереди была оградка и конец высокой платформы. А там…

В последнее мгновение Качан упруго бросил тело вперед, подтянулся.

Ноги почувствовали под собой опору ступени.

В окне дрезины мелькнуло бледное едва различимое в тусклом свете лицо машиниста.

Качан на секунду почувствовал усталость и даже безразличие.

Сзади прогремели еще выстрелы.

Теперь стреляли на пешеходном мосту…

.

Качан был уже в безопасности.

Протяжный долгий гудок разнесся вдоль железнодорожного полотна, среди едва приметных в ночи темных домов, пустынной лесопосадки…

Дрезина мчалась без остановок

Мелькали дачные поселки, безлюдные с поднятыми полосатыми шлагбаумами переезды, пустыри.

Качан пришел в себя. Выстрелы, ощущение своих не поспевающих за дрезиной по платформе ног, рука, онемевшая на поручне — все было уже позади…

На этот раз все снова обошлось.

А что, если бы его поволокло… Край платформы с металлической оградкой был уже рядом…

Увы! Так не могло продолжаться всегда. С каждым счастливым случаем удача сжималась, как шагренева кожа…