Гарольд поджег еще одну ножку, наблюдая, как длинная и тонкая конечность на глазах сокращается наподобие скручивающегося горящего волоса. Насекомое перевернулось на спинку, отчаянно суча двумя оставшимися ножками и неистово дергая крошечной головкой. Гарольд спалил еще одну конечность, прижал догорающую спичку к крошечному животику. Послышалось слабее шипение, головка несчастного создания и оставшаяся ножка задвигались с невообразимой скоростью.

Мучитель поспешно зажег еще одну спичку. Эту он держал прямо над насекомым, хихикая при виде того, как судорожно подергиваются крошечные культи, когда он приближает к ним пламя. Наконец он бросил спичку на комара, с улыбкой наблюдая за его кремацией. Желтое пламя стремительно пожирало крохотное тельце. В воздух поднялась струйка серого дыма. Когда спичка догорела, Гарольд взял другую и ткнул ею в почерневшие останки.

Необыкновенно возбужденный, он засунул руку в банку и выудил еще одного комара. Этого он держал за крылышки, а снизу водил горящей спичкой, пока не спалил ему ножки. Потом оборвал крылышки, чтобы насекомое не улетело, и бросил его на газету. Следующей спичкой он завершил процесс сожжения.

Для последней долгоножки он приготовил нечто необычное.

Взял пригоршню спичек и с величайшей осторожностью, терпением принялся укладывать их друг на друга, строя нечто вроде колодца. Внутрь воздвигнутого сооружения он бросил последнее насекомое, предварительно оборвав ему крылья. Затем положил сверху еще три спички. В общий погребальный костер пошло двадцать пять миниатюрных поленьев, и Гарольд, откинувшись назад, какое-то время любовался трудом своих рук. Было видно, как насекомое тщетно пытается выбраться наружу, просовывая свои длинные ножки в щели между спичками-поленьями.

В коробке еще оставалось с полдюжины спичек, и Гарольд зажег одну из них, с секунду понаблюдал за разгоравшимся пламенем, а затем поднес его к головке спички, лежавшей в основании импровизированной поленницы.