– Терпеть не могу эти сборища, – прошипел сквозь стиснутые зубы юнец, ослабляя шейный платок. – Я их боюсь, ненавижу.

– В таком случае зачем вы сюда пришли? – осведомился Сен-Жермен, подгребая к себе лопаточкой ягоды можжевельника. Они были великолепной приправой к паштету из оленины.

– Затем, что иначе меня заела бы матушка, а потом – две ее занудные сестрицы. – В голосе герцога появились визгливые нотки. – Мне никуда от них не деться, я с ними живу! Они мечтают меня оженить и заставляют появляться на людях. Им кажется, что на меня вот-вот должна клюнуть какая-нибудь простушка. Невинная простушка, заметьте, девственница… чтобы принять мой титул и нарожать мне детей. – Вандом вдруг захихикал, он был уже пьян. – Я же смотрю на девственниц по-другому… С другой, так сказать, стороны, понимаете, а?

– Хм, – Сен-Жермен повернулся к буфету. О молодом герцоге в свете болтали разное, и, кажется, эти слухи были совсем не беспочвенны.

Вандом продолжал хихикать.

– Боврэ говорит, что нужна именно девственница. Настоящая девственница, нам ведь не всякая подойдет… Но где такую сыскать, вот в чем загвоздка.

– Подойдет для чего?

Сен-Жермен поднял брови, выражая вежливый интерес, хотя в душе его нарастало холодное отвращение.

– Для многого, – уклончиво буркнул Вандом и погрозил собеседнику пальцем. – Здесь не место говорить о подобных вещах. Тем более с посторонними. – Он ухмыльнулся. – Хотя вы ведь, кажется, иностранец? Тогда дело другое, тогда что ж… Иностранцам к нам ход не заказан…

Он ухватил бокал с подноса проходящего мимо лакея, но слишком резко – и выругался, когда вино пролилось ему на жабо.

– Вам нравятся девственницы?

– Это не по моей части, – спокойно сказал Сен-Жермен, небрежно поклонился и пошел сквозь толпу к столику, где его ожидала мадам де Кресси.