После занятий Гро задержался в кампусе и просмотрел в канцелярии личное дело Иншаллы. Тот окончил дорогую частную школу «Бунчи-Мандела», где основной упор делали на подготовку отпрысков чернокожих профессионалов к успеху и процветанию. Жил Джонс с родителями на так называемом Золотом Берегу, окраине Рок-Крик-парка, где, прихлебывая двойной скотч у собственных бассейнов, сетовали на расизм светло-кофейные политики, бизнесмены, члены городского управления, высокопоставленные чиновники и президенты исторически черных колледжей.

Пока Гро добирался до «Погребка», мрачный юмор возобладал. Все-таки он с самого начала попал в яблочко: жизнь - обман. Литература тоже. Остается одно: расслабиться и получать удовольствие - и, разумеется, пить. Переполняемый злорадством, он шумно тянул «Мондо россо», ухмыляясь, как демонический смайлик. За столик втиснулся Горшин.

Тоже радостный.

- Сегодня долго сидеть не буду, - объявил он.

- Почему?

- Опять женюсь. На дивной женщине по имени Лейла… Дилайла… что-то в этом роде. Познакомился с ней сегодня в продуктовом. В мясном отделе.

Гро поздравил. Горшин между тем залпом осушил бокал - единственный, по его заверениям, какой намеревался позволить себе в этот вечер. И прищелкнул пальцами:

- Кстати! Чуть не забыл. Клайд в больнице. В Джорджтаунской. Смешал кодеин с водкой. Передоз. Еле откачали. Возможно, попытка самоубийства. Какого дьявола ты ему наплел? Сейчас его уже перевели из реанимации в интенсивную терапию. Я бы забежал взглянуть, но вечером мы с Дилайлой улетаем в Вегас. Кришнамурти меня прикроет.

- Реанимация? Интенсивная терапия? Дилайла? Вегас? Кришна… прах побери, что значит: «какого дьявола я ему наплел»?

- Мне пора, - встрепенулся Горшин и был таков.

На другой день Гро позвонил в больницу и после бесконечных проволочек сумел тридцать секунд пообщаться с доктором Кришнамурти. Новости были хорошие: У. выписали из интенсивной терапии, он спокойно отдыхает, а через пару дней разрешат посещения.