Вода, дождичком упав на дырявую крышу, прибила вонь и в голове просветлело.

Напоив лошадей, я взгромоздился в седло и показал Сумраку на свежепротоптанную и загаженную тропу, оставленную караваном.

Запах всего, что караван оставил на тропе, был настолько силен, что резал даже мои закопченные органы осязания и я полез за трубкой.

Доза никотина задвинула все воспоминания в дальний угол сознания, и я уснул по настоящему.

Разбудил меня крик.

Продрав глаза и осмотревшись, я не увидел вокруг ничего способного кричать, но зато услышал громкую возню пары сотен человек. Сумрак, присев на песок, и обернувшись через плече, взглядом спрашивал – туда ли он меня завез.

Скормив ему морковку из мешка и окончательно пробудившись выхватыванием у него из пасти руки, я прокрался на бархан, и совершенно выспавшимся взором осмотрел хорошо в видный в предзакатных сумерках караван. Их высочество и компания устраивались на ночлег.

В центре межбарханья торчал огромный шатер, окруженный кольцом костров стражи. С этими ребятами я был солидарен – ни одному нормальному мужику в шатре места не было. С подветренной стороны, чтоб принцесса не мучалась запахами и наоборот, были разложены два костра, вокруг которых располагались скованные в хоровод рабы. Каждому хороводу было выделено по четыре массовика-затейника. Массовики затеяли игру в охранников.

Разглядев в одном из хороводов рыжую шевелюру, я удовлетворенно хмыкнул, и уже гораздо менее заинтересованным взглядом окинул многочисленные костры слуг, внешнее кольцо охраны и много-много лошадей в соседней ямке. Вернувшись к своим лошадям, я перехватил водички и угостил транспорт. Потом я завел лошадей с подветренной стороны, чтобы не дразнить охрану табачным дымком и стал ждать темноты.