Я благодарно покивал его полупризнанию в том, что ему не сообщили что я нехороший.

Прапорщик, помолчав, спросил:

– А почему вас сняли к нам?

– Взломал бортовой компьютер. – вздохнул я, старательно делая вид, что я случайно и мне можно рассказать пару секретов. – А куда это к вам?

Прапорщик оценил, сколько нам до построек. Наверно прикидывал, успеет ли он меня напугать до готовности к побегу. Придя к выводу, что времени хватит, он внушительно прокашлялся и отбарабанил:

– Военно-космические войска КВР, сто сорок второй десантный полк, служба экстренного силового реагирования ДНП, известный так же как «баллистический булыжник». Фактически состоит из 256 отдельных специализированных тактических единиц, интегрируемых в более крупные единицы и усиливаемые любыми из 42 единиц поддержки. Единицы интегрируются в зависимости от задач. Преимущественный тип задач – спасательные и предотвращение утечки технологий. Выполняются отделением. Средний срок службы рядового и сержантского состава до наступления профнепригодности – 10 лет с момента начала тренировочно-подготовительного цикла.

Прапорщик сделал длинную паузу, видимо, дать мне осознать, что я теперь пушечное мясо и из меня будут делать пушечную котлету с помидоркой. То ли он не обратил должного внимания на лычки на моем камуфляже, то ли пытался меня насмешить.

Я схватился за трубку, чтобы спрятать гнусную ухмылку и сообщил ему, что меня живьем не запугать:

– А какой процент из выходящих по профнепригодности остается при этом в живых?

– Двадцать шесть процентов. – грубо отрезал он. Грубость явно была попыткой заткнуть меня, чтобы не вытянул какое-то ценное данное

– А остальные? – очень заинтересованно спросил я, глядя на последнего вонючего посланца небесам.

Прапорщик посмотрел, как я созерцаю дымы. Подождав, пока они растворяться в воздухе он вернул голову в положение прямо по курсу и почти сочувственно сообщил: