У поворота Феллек обернулся, бросив взгляд на место, где прожил немало Оборотов. Он увидел, что у хлева — его бывшего хлева, давно опустевшего, — стоит чужая повозка; в ней — женщина с младенцем на руках, рядом, на сиденье — старший ребенок. Он увидел аккуратно упакованные вещи, сильных тягловых скакунов, запряженных в постромки, крошечное стадо из трех голов молочного скота — животные были чистыми, ухоженными. Феллек выругался — грубо, яростно; потом толкнул семенившую впереди жену.

Шепотом он поклялся отомстить лорду Геденейсу — и всем остальным обитателям холда Лемос — за свое унижение. Они еще пожалеют! Он заставит их пожалеть — всех и каждого!

* * *

Владения Фэкса росли с каждым Оборотом; силой меча или с помощью выгодного брака он присоединил к Плоскогорью холды Кром, Набол, Кеог, Бален, Излучину. Наконец, настал черед древнего, богатого и процветающего Руата. Устрашенные владетели Тиллека, Болла и Форта, призвав к оружию всех крепких мужчин, готовились к обороне. На скалистых вершинах были сложены груды горючего камня для сигнальных костров, и быстроногие гонцы дежурили у каждого перевала, чтобы вовремя доставить весть о вторжении захватчиков. Постепенно все более и более отдаленные холды узнавали о нависшей над ними угрозе…

Грохот копыт, отраженный стенами ущелья, по дну которого вилась дорога, всегда предупреждал Доуэла о гостях.

— Скачет гонец, Барла! — крикнул он жене, отложив рубанок. Машинально поглаживая деревянный брусок, которому предстояло стать ножкой парадном кресла лорда Кэйла из Руата, Доуэл прислушивался к звукам, доносившимся с нижней дороги. Затем он недоуменно нахмурил брови — к его маленькому горному холду поднималась целая группа всадников — и быстро! Пожав плечами, Доуэл посмотрел на жену. Посетители из долины Руата бывали у них нечасто, а Барла любила гостей; и, хотя она не жаловалась, Доуэл иногда чувствовал себя виноватым из-за того, что увез ее в эту горную глушь.