А ведь он дал тебе племенной скот и, когда сгнило твое зерно, не поскупился с семенами... Где теперь все это? В твоем ненасытном брюхе? Хватит! Вон, я сказал! Собирайте вещи и выметайтесь! Феллек был ошеломлен. - Уходить? Дрогнувший голос женщины повторил, словно эхо: - Уходить? - Да! - Лорд Геденейс отступил, сделав рукой жест в сторону распахнутой двери. - У вас есть ровно полчаса на сборы, а затем... губы повелителя Лемоса презрительно искривились, когда он вновь оглядел запущенное жилище, - убирайтесь! - Но куда же мы пойдем, господин? - с отчаянием воскликнула женщина, лихорадочно собирая кухонную утварь. Один из котелков выпал из ее дрожащих рук и со звоном покатился по полу. - Куда хотите, - лорд повернулся на каблуке, отшвырнул ногой крышку котла, и вышел, жестом велев управляющему проследить за выселением. Раздался дробный топот копыт, и лорд Геденейс уехал. - Но мы всегда жили под рукой Лемоса, - захныкал Феллек, скорчив жалобную мину. - Это не значит, что Лемос готов вечно вас кормить, - бесстрастно заявил управляющий. - Каждый холдер должен обеспечивать свою семью и платить лорду десятину. - Он посмотрел на песочные часы. - Осталось двадцать пять минут. Затем - убирайтесь! Громко всхлипывая, женщина заткнула уши, чтобы не слышать этот неумолимый приговор; собранная в передник посуда с грохотом рухнула на каменный пол. Феллек ударил жену, прорычав: - Тащи мешки, дура! Сворачивай постель! Да пошевеливайся! Выселение завершилось вовремя; Феллек с женой, шатаясь под тяжестью ноши, двинулись вниз по узкой дороге, прочь от холда. У поворота Феллек обернулся, бросив взгляд на место, где прожил немало Оборотов. Он увидел, что у хлева - его бывшего хлева, давно опустевшего, стоит чужая повозка; в ней - женщина с младенцем на руках, рядом, на сиденье - старший ребенок. Он увидел аккуратно упакованные вещи, сильных тягловых скакунов, запряженных в постромки, крошечное стадо из трех голов молочного скота - животные были чистыми, ухоженными.