Всё началось с сообщения постов ВНОС южнее Звенигорода в деревне Мартьяново, а чуть позже Кобяково о многочисленных шумах самолётных двигателей смещающихся в сторону Москвы. По команде мы выдвинулись на перехват.

На основании информации ВНОС моё звено было направлено в район деревни Чигасово.

Поэтому поднявшись и направившись на восток, мы немного взяли южнее для того чтобы выйти на цель сбоку. Шли на низкой высоте, чтобы избежать обнаружения и иметь лучший обзор неба. Командир всё правильно рассчитал, поэтому нам удалось подкрасться к группе 'Не 111' незамеченными. Впрочем, называть это построение группой можно было только условно. В условиях практически полной темноты самолёты противника рассыпались в небе широким фронтом, всего мы насчитали семнадцать сдвоенных красных пятен, крадущихся на высоте в сторону нашей столицы. На фоне холодного ночного неба моторы бомбардировщиков буквально сияли теплом. Только в этот момент мы наконец поняли, что такое безоговорочное превосходство над противником. Все эти вражеские самолёты несущие смерть на спящий город были как на ладони. Нам оставалось только прихлопнуть этого кровожадного зверя. Набрав высоту, мы заложили вираж и, разойдясь в стороны, зашли в хвост самолётам противника.

Я пристроился к облюбованному мной 'Хейнкелю' чуть сзади и сбоку. В темноте ночного неба двигатели бомбардировщика сияли кострами, оставляя за собой мягкий красный шлейф тёплого воздуха. Также на контуре самолёта выделялись мерным свечением остеклённые кабины, и небольшие струйки тёплого воздуха вырывались из пулемётных амбразур. Но рассматривать врага не было времени - в наушниках прозвучала команда "Огонь!, и пальцы привычно нажали на гашетку. Корпус моего 'Лага' затрясся от уже ничем несдерживаемой мощи четырёх пулемётов и авиационной пушки. В окружающей темноте летней ночи вдруг стало видно, что количество красных тепловых струй стелящихся за самолётом врага резко увеличилось и на поверхности его обшивки стали загораться и гаснуть яркие цветы разрывов.