- Ты чего трепешь? - возмутился эмоциональный Аркаша. - Кому Гусь нужен, его заказывать?

- Может, князь в изгнании? - хмыкнул Павлов. - Дело о наследстве. Агата Кристи. Том десятый.

- Наследник Рокфеллера. Тьфу! - в сердцах сплюнул Аркаша.

***

- Ты зачем пистолет бросил? - заорал Тюрьма, когда они вернулись в подвал.

- Как зачем? Киллеры в кино всегда бросают пистолет. Менты могут по нему вычислить.

- Во дурак! Укосячил по полной!

- А за дурака по сопатке? - взвизгнул и так взведенный Туман.

- Чего?

- Да ладно, - примирительно произнес Шварц. - Хва.

Туман закусил губу, потом заворчал:

- Такой умный, сам бы и валил.

- И завалил бы.

- Ага. Обгадился бы...

Тюрьма выудил из-за ящиков бутылку "чернил", которые вчера не допили, и жадно присосался к горлышку.

- А мне? - капризно воскликнула Кикимора. Тюрьма только отмахнулся и осушил бутылку до последней капли.

- Жила, - скривилась Кикимора.

Помолчали. А потом полились слова. Шварц и Кикимора не были на месте расправы, и Туман, сбиваясь, сатанея от восторга, который вливался в него откуда-то из потусторонней тьмы, взахлеб в который раз рассказывал:

- Я вижу. Гусь уже обделался... Вижу, сейчас на брюхе поползет, начнет умолять... Я чего, садик, что ли? Мне оно не надо. Я ему - молись, гнида... И в грудину шмальнул. Он сразу - херак. Готов...

Тюрьма насупился. Он случившееся не комментировал. И особого восторга не испытывал. Он отлично видел, что Туман едва не сплоховал, ему было страшно, и бомж чуть не отобрал у него пистолет. И что было бы тогда?

- А потом в башку ему... Ничего не чувствуешь. Будто в бутылку стреляешь... Кайф!

Кикимора смотрела на него со смесью ужаса и восхищения. Он был определенно герой ее романа. - - Чего молчишь. Тюрьма? - недоброжелательно покосился на него Туман.