Волк лениво переключал изображения, во всех формах показывая, как якудзянские корабли окружают нас. Конечно, это был не тот флот, с которым мы разобрались в прошлый раз. Так, мелочь, двадцать — двадцать пять шаров. Поэтому Волк и относился к ним свысока. Что они могут сделать Вселенскому Очень Линейному Кораблю, который одержал ряд громких побед на просторах великой Вселенной?

Я тоже думал, что ничего. Но первый залп из всех орудий убедил меня в обратном.

Корабль тряхнуло так, словно мы сели брюхом на блуждающий метеорит.

— Да что же это такое! — завопил Волк, врубая все защитные системы, так непредусмотрительно обесточенные из-за полной уверенности в безопасности, — Они там что, об…сь? (Обдренкались — очень нехорошее слово. Прим. авт.) По своим лупить!

— Где свои-то? — истошно заорал я, вскарабкиваясь обратно на командирское кресло и судорожно пристегиваясь ремнями. Кузьмич, понятное дело, уже на месте, втянув живот и руки по швам, — Головой думать надо было! А!

Я вспомнил, что у Волка, собственно, нет головы, и зря я руками размахался. Мог бы и сам о безопасности позаботиться.

Второй залп зацепил нас даже изряднее. Защита еще не действовала, и якудзяне моментально это сообразили. Приблизились поближе и, откровенно издеваясь, стали методично стрелять по Кораблю.

Волк, торопливо набирая обороты, что-то шептал про себя, нещадно ругаясь космическим матом. Голос его подрагивал от разрывов, но, как мне показалось, был достаточно спокоен.

— Сейчас, миленькие! Подождите родименькие! Еще немного! Вот так! Вот так! Давай, давай, давай…. Есть!!!

Защита набрала полную нагрузку и облепила Корабль глухой, непробиваемой сферой.

Данное утверждение верно только при полной целостности Корабля, а так как он сам был слегка (мягко сказал) подбит, то не защита получилась, а тьфу три раза в сторону якудзян.