— Прошу меня извинить, дон Онофрио, — с издевкой произнес Эстебан. — У меня много других дел.

— Я заплачу тебе пятьсот лемпир и прощу долг, — сказал Онофрио.

— Почему? — спросил Эстебан. — Извини, но я что-то не верю, что ты делаешь это из заботы о людях.

Лицо Онофрио потемнело, жирные складки на горле задергались.

— Впрочем, это не важно. Такой суммы все равно недостаточно.

— Хорошо. Тысячу лемпир. — Онофрио старался говорить спокойно, но голос выдавал его волнение.

Эстебана ситуация заинтересовала, и он, решив ради любопытства выяснить, насколько важно для Онофрио сделанное предложение, сказал наугад:

— Десять тысяч. Вперед.

— С ума можно сойти! За эти деньги я смогу нанять десяток охотников! Два десятка!

Эстебан пожал плечами:

— Но ни один из них не знает моего способа.

Несколько секунд Онофрио сидел, нервно заламывая руки с переплетенными пальцами, словно напряженно обдумывал что-то набожное, потом произнес сдавленным голосом:

— Хорошо. Десять тысяч.

Неожиданно Эстебан догадался о причинах столь сильной заинтересованности Онофрио в Баррио-Каролина, и он понял, что эти десять тысяч, возможно, мелочь по сравнению с той прибылью, которую получит Онофрио. Но его захватила мысль о том, что могут дать ему десять тысяч: стадо коров, маленький грузовичок, чтобы возить продукцию фермы, или — он осознал, что это, может быть, наиболее удачная, близкая сердцу мысль, — маленький отштукатуренный домик в Баррио-Кларин, на который давно положила глаз Инкарнасьон. Возможно, если у них будет домик, она даже смягчится и станет добрее к нему… Он заметил, что Раймундо смотрит на него, ухмыляясь, и даже Онофрио, еще не оправившийся от возмущения, вызванного запрошенной суммой, поправляет рубаху и приглаживает без того уже гладкие волосы. Чувствуя себя униженным от того, как легко они смогли его купить, Эстебан, стараясь сохранить последние остатки гордости, повернулся и двинулся к дверям.