- Ладно, проезжайте.

Антон кивнул, почти вырвал из руки гаишника документы, яростно хлопнул дверью. "Шестерка" рванула с места, как заправский гоночный болид. Еще километра с два Антон никак не мог успокоиться.

- Вот же, гад! Проходу нет от них... Оператор машинного доения! Ему самое место - на Таймыре перекресток регулировать, а он - тут. Рожу отъел, собака.

- Покажите мне такого водилу, который не ругал бы гаишников, - хмыкнул Глеб. - Ладно, успокойся. Его уже не видно, а ты все кипишь, как чайник.

Антон бросил машину в левый ряд, утопил педаль газа. "Шаха" понеслась, как выпущенная из лука стрела. После того, как спидометр переполз отметку "120", Глеб решил больше на него не смотреть, старательно отворачивался. Изредка он косился через плечо на Стаса, но тот будто окаменел - сидел без движения, как манекен. "Шестерка" дребезжала, подпрыгивая на трещинах и выбоинах асфальта, время от времени утыкалась в бампер какой-нибудь зализанной иномарки, и тогда Антон начинал нетерпеливо мигать фарами. Обалдевшие от такой наглости крутые "Саабы" и "Ауди" пропускали потрепанные "Жигули" беспрекословно.

Приглушенный хлопок был почти не слышен за шумом мотора, но машину неожиданно резко повело вправо. Взвизгнули тормоза. Антон, матерясь, судорожно выворачивал руль, а сзади возмущенно орал клаксон только что обойденного "Паджеро". Наконец "шаха", ткнувшись колесами в бордюр, остановилась.

Антон, весь в холодном поту, сидел не двигаясь, вцепившись руками в баранку.

- Что... что это было? - дрожащим голосом спросил Глеб.

- Колесо...

Стас с заднего сидения что-то пробормотал, по тону похоже - выругался. Глеб повернулся к нему: