- Стас, вы в порядке?

Вместо ответа Стас показал на часы.

- Еще сорок две минуты осталось. Успеем.

Антон помотал головой. Хрипло, старательно сглатывая слюну, произнес:

- Даже если запаску быстро поставим... все равно. Водитель из меня сейчас, того... хреновый. Вот что. Я здесь останусь, в себя приду маленько, а то что-то ноги дрожат. А вы - ловите тачку и дуйте к тридцать пятому километру. Я потихоньку отойду, колесо поменяю и за вами следом двинусь. Там и встретимся.

И уже вдогонку вылезающему из машины Глебу крикнул:

- Камеру в багажнике не забудь!

Водила попался пожилой и несговорчивый.

- А денег-то сколько заплатите? - все допытывался он.

- Отец, - проникновенно сказал Глеб, доставая свой пропуск в Останкино - смотри: видишь, написано "Пресса"? Мы сюжет едем снимать, опаздываем. Тебе ж все равно прямо, вот и подбрось до тридцать пятого, а там договоримся. Время, время поджимает! Давай на месте поторгуемся!

- Ладно, садитесь.

Всю дорогу водитель жаловался на нелегкую свою долю. Был он инженером на каком-то военном заводе, зарплату там теперь платят - полрубля в год. Только дачный огород и спасает. Зимой приходится выезжать на промысел бомбить. Иначе не проживешь.

- Слушай, отец, - в конце концов, не выдержал Глеб, - а кому сейчас легко? Ты б лучше на дорогу смотрел...

Водитель обиженно засопел, хотел, видно, тоже сказать что-то язвительное, но в этот момент шедший справа "МАЗ" неожиданно пошел на обгон, перекрыв дорогу старому "Москвичу". Противно завизжали тормоза, древняя колымага метров двадцать пролетела юзом, потом судорожно дернулась несколько раз, подпрыгнула и замерла.

- ...твою мать! - в сердцах выругался Глеб. - Да что за невезение!

Он выглянул в окно, посмотрел назад.

- Черт! Еще и в колею попали! Вот хрень собачья! Давай, отец, рули, а мы подтолкнем.

Они со Стасом дружно уперлись ладонями в багажник, шелушащийся отслаивающейся краской.