-Глазу приятно. -отметил Ирокезов-старший, освобождаясь от одежды. Сын его ничего не сказал.

Повернувшись он увидел, как женщины с волнующим душу и тело смехом рассаживались на качелях. С тихим шорохом там падал шелк, словно бабочки упархивали и скрывались в полутьме кружевные накидки...

Видя изобилия восхитительной женственности, ничем не прикрытые тела первых красавиц Египта и окрестностей Ирокезов-младший только мычал от страсти. Он наливался кровью, становясь все больше и больше похожим на носорога.

Женщин было настолько много, а красота их так притягательна, что он застыл в нерешительности- с кого начать?

Краем глаза он увидел, что отец шагнул вперед. Тот все решил сам.

Ощутив под руками ласковость кожи он подумал:

-"Ах!"

Но мысль эта была мимолетна, она пропала, едва возникнув. С другого конца зала до него донеслись полные любовной истомы стоны женщин, над которыми трудился его сын, вкладывая в любовь весь энтузиазм молодого, диетически накормленного тела.

Ирокезов-старший выдохнул воздух, и все кругом завертелось...

Так были зачаты 300 спартанцев.

В окрестностях Александрии

Молнии резали темноту тяжглыми и сырыми ломтями. Вспышки на мгновенья освещали поле, но темнота всей тяжестью наваливалась на трещины в свогм теле и охлопывала их со страшным грохотом. После каждой вспышки земля вздрагивала как в ознобе и сжималась в ожидании новой порции электричества. Шгл дождь. Ирокезовы пережидали непогоду в случайно подвернувшейся пещере. Сквозь сетку дождя видно было, как ручейки дождевой воды скатывались по глине вниз, где собирались в мутные потоки.

- Погода то - неясным голосом сказал Ирокезов-старший.

- Стихия - согласился сын.

Разговор о погоде, безусловно, не интересовал ни того, ни другого, однако обо всгм остальном было переговорено в дороге. Путь был дальним. За полгода, пренебрегая всеми техническими новшествами, они прошли от Оловянных островов до Египта. Торопливость не была свойственна Ирокезовым.