– А чего отец решил ехать? Да еще тебя с собой тащить?

– Черной Смерти боится. – Легкомысленно сказала девушка и чуть перегнувшись снова посмотрела в окно на работающих людей и стражника что совсем позабыл о своем месте и улегся прямо у огня на подстеленную солому.

– А ты не боишься? – спросил мальчик, усаживаясь на подоконник и разглядывая изгиб спины девушки так хорошо видный под ночной рубашкой.

– Неа. Чего ее боятся? Либо заболеем, либо нет. На все воля божья, как говорит отец Марк.

– Не поминай его. – Попросил, притворяясь напуганным, мальчик: – Он меня словно решил нравоучениями замучить. Чуть видит и давай спрашивать, а чего я такой грязный, а почему грязь под ногтями, а почему я без ботинок. А почему меня мать не пострижет? А где мой крестик нательный? Ему что, больше не до кого приставать?

Девушка хотела что-то сказать и даже ротик приоткрыла, но потом передумала и, отойдя от окна, снова забралась в постель. Уже оттуда она заявила:

– Отец Марк хороший. Честно-честно. Он такие истории из своей жизни рассказывает. Когда еще он сан не принял… Он в личной страже короля был. А еще у него жена и дети умерли от Черной смерти. Вот он в святоши и подался.

– Да не хороший он. Он только прикидывается добрым. Как моя тетка. Все лебезит, какой я хорошенький, а у самой в глазах такая брезгливость. Пастор такой же. Всем нравоучения читает, а сам же, видно по нему… гуляка еще тот. Да и раз в страже короля был, наверное, развратник, как и все там… при дворе.

– Ой, слушай Питер. Ты иногда такой несносный. Тебе пару раз что-то сказали правильное так ты уже все…

– Да при чем тут это?! – Возмутился мальчик и соскочил с подоконника. – Ну, ты же его видела! Худощавый, страшный, как черт… а как проповедь читает так словно напугать пытается. И такой нудный! – последнее слово он протянул, зажмурившись словно считал нудность самым страшным грехом человеческим.