- Следовательно, - перебил его Григорьев, остроносый, лобастый и очкастый человек, специалист в области распространения радиоволн, по-вашему выходит, что нечто вроде люстры висит неподвижно над земным шаром и дважды за сутки вызывает мираж пока неизвестным нам механизмом? Так получается? Следовательно, некий спутник, который мы никак не можем разглядеть, снабженный этаким часовым механизмом, дважды, если подтвердится ваша догадка, Максим Федорович, что-то такое проецирует в нашу атмосферу, после чего мы видим на небе морские волны, чаек и прочее...

- Да, странно... - проговорил метеоролог, внимательно следя за выражением лица Максима Федоровича, - странно, что вы, Максим Федорович, сделали упор на тот, с позволения сказать, факт, что сто двадцать градусов составляют треть земного шара... Что-то вы не договариваете, Максим Федорович!

- Ваша правда, ваша правда, - ответил Топанов и, обхватив ладонью стойку глобуса, стал медленно его вращать, подталкивая шар большим пальцем. - Завтра утром мы вновь увидим мираж, - будто про себя говорил Топанов, - а восемью часами раньше его видели американцы. И, если явление повторяется через сто двадцать градусов, значит, должно существовать и третье место, товарищи! - Топанов остановил глобус и воткнул в голубое пятно Тихого океана третью булавку с флажком. - Может быть, все это только простые совпадения, но уж очень заманчиво...

- Здорово! - сказал метеоролог. - Но на чем основана ваша уверенность в существовании третьей точки, в которой также наблюдается мираж? Нет ли здесь не совсем ясно осознанного требования симметрии явления?

- Соображение симметрии может оказаться решающим! - выкрикнул кто-то из сидящих за дальним столиком. - Там, где мы мало знаем, симметрия почти всегда выводит на правильную дорогу...

- Нет, товарищи, - сказал Максим Федорович, - я не думал о симметрии, я думал о другом...