О многом в тот вечер рассказал Платону Григорьевичу экран, а когда зажгли свет, Ушаков, улыбаясь, сказал:

- В другое время вам бы за перелет к нам значок космонавта пожаловали, а то и больше. Теперь это будни, будни пилотов советских космических кораблей.

- Выходит, моя лекция и не нужна была? - спросил Платон Григорьевич.

- О нет, очень нужна... Возникают новые задачп, а они опять-таки потребуют от пилота значительной перестройки.

Платон Григорьевич хотел было спросить, что это за задачи, но вовремя удержался.

- Знаете, товарищ Ушаков, а ведь меня предупреждали в Москве, что вы хотите пересмотреть характер подготовки космонавтов на вашей базе. Теперь я начинаю понимать, имеются все основания для этого... Но прежде...

- Прежде? - настороженно спросил Ушаков.

- Но мне хотелось бы самому теперь уже более сознательно прочувствовать вот такой полет.

- Это можно сделать, - сказал Ушаков. - С большим удовольствием отправлю вас куда только вам угодно, если хотите, даже на Луну...

- На Луну? Я и не мечтал о таком полете... Мы все знаем, что там бывали наши люди, но сообщения не были подробными...

- Что ж делать, пока международная обстановка не позволяет открыть все наши секреты. Но раз вы с нами, то почему бы вам и не слетать? У нас работает постоянный космический лифт. Завтра с утра мы и отправимся...

Платон Григорьевич долго не мог заснуть в эту ночь. "Так там, на высотомере, была цифра шестьсот! - думал он. - Конечно же, шестьсот... Вот почему я увидел ночью солнце, синее солнце... И вот почему у всех такой загар. Но нужно успокоиться, нужно уснуть... И при таких грандиозных перелетах эти люди выдержанны, спокойны, скромны... Ну, если уж кому и понадобится врач-психиатр, то, пожалуй, только мне самому".

Его размышления прервал телефонный звонок.

- Это вы, Платон Григорьевич? - услышал он голос Василия Тимофеевича. - Простите, что разбудил... Не спали? Завтра в полет?.. А какое предварительное впечатление?