- Еще трудно сказать, Василий Тимофеевич. Но народ выдержанный, есть, конечно, люди с небольшими индивидуальными отклонениями в силе и темпе реакции, но это все не пилоты, с них и спрос иной. А в отношении главного вопроса пока не'г никаких новостей. Я не хочу начинать первым.

- Все правильно, - сказал Василий Тимофеевич. - Теперь слушайте, мы получили официальную бумагу от вашего Диспетчера. Вы уже с ним познакомились?

- Да, познакомился. Такой большеголовый блондин, очень уравновешенный человек.

- Так вот что пишет этот уравновешенный человек... Я читаю его докладную, Платон Григорьевич.

"Настоящим ставлю вас в известность, что в пространстве над затененной частью Луны временами проносятся тела странной формы. Визуально наблюдались Могиканом - это начальник Лаборатории химии Луны - и полковником Ушаковым. Питая полное доверие к показаниям этих исследователей космоса, прошу изменить первоначальный план исследований..." Тут дальше идет целый ряд предложений Диспетчера, Платон Григорьевич. Я решил поставить вас в известность, чтобы вы тоже получили некоторую свободу действий.

- Это очень кстати, - Платон Григорьевич нащупал рукой полотенце на спинке кровати, вытер влажный лоб. - Это как нельзя более кстати.

- Учтите, пока именно вы, Платон Григорьевич, не представите нам своих соображений, нам будет очень трудно сориентироваться, тем более что никаких фотографий никто так и не смог сделать...

В семь часов утра по местному времени полковник Ушаков постучал в комнату Платона Григорьевича.

- Входите, я уже встал, - сказал Платон Григорьевич. - Мы сейчас летим?

- Да, сейчас, - коротко ответил Ушаков. Он был в летном комбинезоне и теплых унтах, вокруг шеи блестел ободок металлической манишки, к которой привинчивался шлем. - Ваше летное обмундирование вот здесь, в шкафчике, Платон Григорьевич. Вы, вероятно, в него заглядывали?