Во сне я вижу тёмное, сумеречное помещение. Оно тесное. Потолка не видно. Один и тот же угол, в который забился человек, которого я никак за эти годы не разгляжу. И всё. Этот тип ни разу не шевельнулся, с тех пор как я его вижу. Он сидит, обняв колени и склонив к ним голову. Кажется, волосы у него тёмные. Ладони крепко сцеплены, пальцы длинные и худые. Я уже сравнивал. Не мои. У меня пальцы обыкновенные, не слишком длинные и не слишком худые. Я же говорил - я обыкновенный. У меня есть небольшая фантазия, что он сидит в темнице, но, возможно, я просто начитался детективов. Я пробовал продолжить историю узника, представляя, что он невинно осуждённый. Например, он мой друг. И однажды я врываюсь в камеру и освобождаю его…

Штатный психолог Ирвинг, в первой же беседе по приёме на работу узнав об этом сне, выписал антидепрессант. Но странно. У меня пошли такие жуткие головные боли, что от таблеток пришлось отказаться. Ирвингу наврал, что принимаю и что сны пропали. Ну его. Беспокойство только одно с этими лекарствами. А сон… Снится и снится. Не мешает же.

… Смутно помню, что домой я ворвался, не просто потрясая мечом, а в каком-то диком упоительном танце. Да и по дороге домой я танцевал под дождём что-то потрясающее, подпрыгивая в странно взмывающей радости и твёрдо зная, что в нужный час взлечу. Вбрасывал меч в воздух, всё ещё держа его в руках, - и меч своим весом словно слегка вздёргивал меня в мокрое небо, которое мне уже хотелось называть "небеса". Кажется, я смеялся - мокрый псих со старинным оружием в руках. Нет, правда, я балдел - и такое состояние ощущал впервые. Нет, я видел, конечно, как на корпоративных вечеринках балдеют обкосяченные сотрудники. И стороной сознавал, что моим наркотиком стал меч в руках. Настоящее оружие в хлипких интеллигентских ручонках… Странно, что тогда же почему-то не мелькнула мысль, что теперь я, как молодчики с верхних уровней, могу себе позволить себе посещать бойцовские клубы…