Доктор Тахеци машинально выпил, и доцент Шимса, одобрительно подмигнув, налил ему снова.

— Король Владислав, — продолжал профессор, — вообще был весьма интересным человеком. В 1509 году он приказал одного преступника расстрелять из пушки. К сожалению, ни та, ни другая казнь у нас не прижились.

— Я, — возбужденно сказала пани Тахеци, — снова ввела бы их для таких мерзавцев.

Она пила так же редко, как и ее муж, и сейчас впервые пожалела об этом. Алкоголь усиливал радость от успеха дочери, а общество обоих гостей пробуждало мысли, которые нельзя было высказать в присутствии доктора Тахеци.

Я, — продолжала она, — своими руками сдирала бы с них кожу, и все матери целовали бы мне за это руки. Жаль, что я не мужчина!

Ее муж вяло поднял руку в знак протеста. Оказалось, что в руке он держит рюмку. Профессор тут же поднял свою, и хрусталь вновь зазвенел.

— Отлично, пан доктор! — восхищенно сказал он. — Предлагаю тост за вашу супругу.

Доктор Тахеци привстал, выпил и сел, сам не зная почему. Остальные продолжали стоять.

— Сударыня, — сказал профессор Влк, — несомненно, так думает каждая нормальная женщина, но не многие отваживаются произнести это вслух. Кто, как не женщины, составляли большинство публики, приходившей посмотреть на гильотину, о чем нам рассказывают гравюры той эпохи? Но даже французская революция, которая возвела казнь в государственный праздник, не смогла устранить величайшей несправедливости. Равноправие обошло стороной единственный вид человеческой деятельности — именно тот, где человеческая природа проявляется более всего. После этого двести долгих лет, вплоть, — профессор Влк отбросил свою холодную сдержанность и стал похож на поэта-романтика, — до сегодняшнего дня право законного возмездия, вопреки всякой логике, остается привилегией мужчин. Женщине не только не разрешалось привнести в исполнение приговора свое хладнокровие и смекалку, более того — даже когда она сама попадала на эшафот, то не имела права принять смерть от женской руки.