— Благодаря вам, господин профессор! — восхищенно перебил его доцент Шимса.
— Нет, нет, коллега, — растроганно, но решительно сказал профессор Влк. — Мы лишь юнги возле мертвых капитанов — это они проложили курс, нам осталось лишь крикнуть с мачты: „Земля!“ Впервые в истории наша профессия получила достойный статут, получила те же условия для развития, что и профессии гораздо более молодые. Больше того: после 21 января 1790 года, когда Национальное собрание Франции провозгласило равенство всех граждан перед смертной казнью,
— Перед нами та, кто вскоре станет первой в мире исполнительницей и первой в мире палачкой!
Последние слова пани Тахеци не слышала: этого ей и не требовалось. Не в силах сдержать чувств, она подошла к дочери, обняла и прижала ее маленькое личико к своей пышной груди.
— Лизинка моя! — сказала она со слезами на глазах. — Девочка моя золотая, ты себе не представляешь, как я счастлива!
Профессор Влк сделал знак Шимсе, чтобы тот вновь наполнил рюмки.
— Ну, пан доктор, — сказал он, — прекрасный повод выпить!
Доктор Тахеци начал смеяться.
— Ловкачи! — проговорил он сквозь смех. — Ну, ловкачи! Ну и ловкачи! Ну и ловкачи же вы!!!
Он хохотал все громче и громче, пока его смех не стал похож на всхлипывания. Хотя выражение его лица оставалось прежним, казалось, он плачет.
Доцент подошел к нему, явно намереваясь хлопнуть по спине. Но профессор оказался расторопнее, перехватил его руку и предостерегающе сказал: