Где они теперь, его-обидчики?

Завтра привезут еще два рояля... Откуда-то из Сибири. Это же сколько тысяч километров их надо везти!

Если постараться, то из всех этих элегантных музыкальных ящиков можно собрать один играющий инструмент, в котором всего лишь две-три клавиши останутся немыми. Это если постараться. Мирон всерьез подумывал об этом и даже составил реестр звуков, еще живых механических звуков, которые следовало извлечь из их нынешних мест и собрать воедино хотя бы даже в том легендарном "Стейнвее". Это была бы миссия высшего порядка, это могло бы стать делом жизни Мирона.

Если хотя бы ванны не было, если бы не надо было собирать дрова (а уж сколько раз у Мирона возникало искушение сжечь рояльные ножки). Если убрать из ежедневной жизни все лишнее, сколько времени высвободилось бы для высоких целей!

А Макса все еще нет. И вода похолодела уже не на один градус.

Вот придет этот тип. и тогда Мирон ему многое скажет! И никаких объяснений не станет слушать...

Мирон поднялся, придерживаясь руками за края ванны. Осенний воздух был еще теплым. Простор давал ощущение свободы, хотелось глубоко дышать и чувствовать себя вольным и гордым.

Ступил на землю, накинул на себя махровый халат и, бросив еще один печальный взгляд на потухший уже костер, поплелся к домикусараю.

Единственный стол в домике не мог не напоминать рояль - сработан он был из крышки инструмента.

Мирон поставил на газовую плитку почерневший алюминиевый чайник и присел у окна.

В этом сидении у окна, особенно осенью, когда летние краски день за днем сползали с неба и земли, было что-то ностальгическое, что-то сладко-печальное, создававшее особое ощущение.

В дверь постучали.

Мирон лениво поднялся - он не любил, когда его отвлекали от особых ощущений. Максу он сейчас не Открыл бы, но это был кто-то другой.

Дверь скрипнула, отворяясь.

В проеме стоял министр культуры. Мирон хорошо его знал.