— Это и есть тот самый эксперимент? — Петерсон обвел взглядом лабораторию.

— Может быть, вы хотите сначала осмотреть установку?

— Да, пожалуй.

Они прошли мимо нескольких серых ящиков явно английского производства, а затем взгляд Петерсона привлекла яркая раскраска шкафчиков и ящичков “Тектоникса”, “Физике Интернэшнл” и других американских фирм. Эти ярко-красные и желтые блоки приобретались на те скромные “вливания”, которые выделял Совет. Ренфрю подвел Петерсона к сложной решетчатой конструкции, размещенной между полюсами большого магнита.

— Это — установка для получения сверхпроводимости. Чтобы добиться тонкой, четко выраженной линии при передаче, нужно поле большой напряженности.

Петерсон внимательно рассматривал всю эту мешанину проводников и измерительных приборов. Над ними в несколько рядов громоздились ящики с электронным оборудованием. Он указал на какой-то предмет и попросил объяснить его назначение.

— Я и не думал, что вам интересна техническая сторона эксперимента.

— Попробуйте все-таки объяснить.

— Хорошо. Здесь установлен образец антимонида индия, видите? — Ренфрю показал на коробочку, помещенную между полюсами магнита. — Мы бомбардируем его ионами высокой энергии. Когда ионы ударяют антимонид индия, последний эмитирует тахионы. Это сложная, очень высокочувствительная ионно-ядерная реакция. — Он взглянул на Петерсона. — Тахионы — это частицы, которые, знаете ли, перемещаются со скоростью, большей скорости света. Вон на той стороне установки, — Ренфрю подвел Петерсона к длинному голубому цилиндру, который выступал метров на десять за пределы магнита, — мы фокусируем тахионы в луч. Они обладают определенной энергией и спином, а потому резонируют только с ядрами индия в сильном магнитном поле.

— А если они наталкиваются по пути на что-нибудь?

— Вот в том-то и дело, — подчеркивая каждое слово, выговорил Ренфрю. — Для того чтобы в процессе соударения тахионы потеряли часть своей энергии, они должны столкнуться с ядром, обладающим совершенно определенным количеством энергии и столь же определенным спином. Через обычные вещества они не проходят. Именно поэтому мы можем посылать их на расстояния, измеряемые световыми годами, не опасаясь того, что они по пути рассеются.