Навстречу ему фланирующей походкой шли двое, в коротких академических мантиях, похожих на одеяния придворных. Они двигались и вели себя так, будто это здание безраздельно принадлежало им. Громко разговаривая, они прошли мимо, удостоив новичка пренебрежительным взглядом, а один из них, лениво грассируя, бросил: “О Господи, еще один недотепа на стипендии!” Эта фраза как бы задала тон всей его дальнейшей учебе. Конечно, он стал первым на своем курсе, а теперь заработал имя в мире физиков. Тем не менее он всегда чувствовал, что даже если те двое в Оксфорде просто валяли дурака, наслаждаться жизнью они умели гораздо лучше него…

Воспоминание об этом вновь неприятно кольнуло его, когда он увидел приближающегося Петерсона. Прошло столько лет, и Ренфрю, конечно, забыл лица тех снобов, да, вероятно, Петерсон и не походил на них, но был столь же элегантен и прямо-таки излучал надменную самоуверенность. Кроме того, Ренфрю обратил внимание на осанку и костюм Петерсона, а он очень не любил замечать за собой такое. Высокий, худощавый и темноволосый Петерсон издали казался молодым, атлетически сложенным денди с легкой походкой теннисиста или игрока в поло, а может быть, копьеметателя, в отличие от Ренфрю, который в юности играл в регби. Когда он приблизился, стало заметно, что Петерсону уже за сорок. Несомненно, он привык командовать. Его, пожалуй, даже можно было бы назвать красивым. Хотя его лицо не выражало презрения к окружающим, Ренфрю с горечью подумал, что Петерсон научился скрывать свой сробизм только с возрастом. “Джон, соберись, — одернул себя Ренфрю. — Не он ведь специалист, а ты. И, пожалуйста, улыбайся”.

— Доброе утро, доктор Ренфрю. — Ровный, спокойный голос, как и можно было ожидать.

— Доброе утро, мистер Петерсон, — пробормотал Ренфрю, протягивая большую тяжелую руку. — Рад вас видеть. — “Ч-черт, зачем он так сказал?” Фраза напомнила ему отца, ведь сейчас он поздоровался почти так же, как отец когда-то: “Я оч-чень рад видеть тебя, паренек”. Наверное, это уже паранойя. Выражение лица Петерсона говорило только об одном: он — ревностный служака.