Петерсон молчал, хмурился, сосредоточенно разглядывая оборудование.

— Но в том случае, когда наши тахионы соударяются с ядром индия в определенном состоянии — что случается в природе не так уж часто, — тахион поглощается этим ядром. В результате изменяется спин ядра индия и его можно рассматривать как маленькую стрелку, в которую ударили сбоку. Если все эти стрелки располагались до удара в одном направлении, то после соударения с тахионами они будут направлены в разные стороны. Это может быть отмечено приборами, и тогда…

— Я все понимаю, — прервал его Петерсон с оттенком пренебрежения в голосе.

Ренфрю подумал, а не перестарался ли он, пытаясь популярно объяснять на примере стрелок. Будет ужасно, если Петерсон решит, что Ренфрю общался с ним свысока, а ведь так оно и было.

— Мне кажется, речь идет об индии, который находится у кого-то еще?

У Ренфрю перехватило дыхание. Начиналась самая щекотливая часть разговора.

— Да, речь идет об эксперименте, который происходил в 1963 году, — медленно вымолвил он.

— Я прочел предварительный доклад, — сухо заметил Петерсон. — Такие сообщения часто оказываются поспешными, но в этом я разобрался. Специалисты утверждают, что в вашем предложении имеется рациональное зерно, однако в некоторые вещи мне все-таки трудно поверить. Это касается изменения прошлого…

— Вот придет Маркхем, он вам все доходчиво объяснит.

— Может быть.

— Если немножко подумать, то совершенно ясна причина того, почему никто не смог до сих пор передать сообщение в прошлое. Можно создать передатчик, но в прошлом нет приемника. В прошлом никто и никогда такого приемника не создавал.