Петерсон задумался.

— Согласен.

— Естественно, мы создали такой приемник в процессе предварительных экспериментов, — с энтузиазмом продолжил Ренфрю. — Но беда в том, что в 1963 году люди еще не знали о существовании тахионов, и невозможно было вмешаться в то, чем они занимаются. В этом все и дело.

Петерсон неопределенно хмыкнул.

— Мы стараемся сконцентрировать выбросы тахионов и направить их так, чтобы…

— Стойте, — поднял руку Петерсон, — куда вы собираетесь направить эти тахионы? Где 1963 год?

— В общем-то далековато. Если взять за точку отсчета этот 1963 год и учесть, что все это время Земля вращалась вокруг Солнца, а Солнце вращалось вокруг галактической оси, а Галактика.., ну и так далее, то, сложив соответствующим образом эти составляющие, вы придете к выводу, что 1963 год находится от нас на очень приличном расстоянии.

— Относительно чего ведется отсчет?

— Относительно центра массы локальной группы галактик, конечно. При этом надо иметь в виду, что она вращается в определенной плоскости отсчета, образуемой фоновой микроволновой радиацией, и…

— Погодите, пожалуйста. Я не все ухватил. Не могли бы вы обойтись без вашего жаргона, а? Значит, по-вашему, 1963 год сейчас существует и находится где-то на небесах?

— Именно. Мы посылаем пучок тахионов, чтобы он попал как раз в это место. Мы охватываем им тот объем пространства, который был занят нашей планетой в тот конкретный период времени.

— Вы говорите невероятные вещи! Ренфрю ответил, взвешивая каждое слово:

— Не думаю. Вся сложность в том, чтобы получить тахионы, обладающие скоростью, которая, по существу, асимптотически приближается к бесконечности.

— Ага, “скоростью, которая асимптотически приближается к бесконечности”, — повторил Петерсон с кривой вымученной ухмылкой. — Какая-то псевдонаучная чепуха.