– Да, положение у тебя незавидное. Видимо, это твой Тимур мне тогда на машине заднюю фару прострелил.

– Скорее всего он. Только никакой он не мой, и подарки я ему все вернула через подругу. А он ее избил, драгоценности забрал и сказал, что ничего не получал. В тот день, когда ты меня первый раз встретил, я приезжала, чтобы при нем рассчитаться и забрать свои вещи из клуба. Администратор спорить с ним стал, Тимур взорвался, а я сказала, что выступлю в последний раз… Попрощаюсь, так сказать, со своим шансом стать великой танцовщицей. Пошла переодеваться и сбежала, бросив там все свои шмотки! Ну, а дальше ты уже знаешь. Если бы мы тогда не удрали, даже не представляю, что с нами было бы…

– Да уж это точно, – согласился я. – Похоже, я все-таки влип в очень скверную историю. Знал бы все сразу, ни за что бы не подписался, – сказал я откровенно.

– Ну а теперь?

– А теперь отступать некуда… Дал слово Роману. Да и ты, похоже, в серьезной беде. Так что можешь рассчитывать на меня. Чем могу – помогу.

– Хочешь, еще налью коньяка? – улыбнулась Лина.

– Ну и себе тоже, а то я, как алкоголик, – пью один.

– Ну какой же ты алкоголик, ты добрый, – улыбнулась она вновь.

– А все алкоголики добрые, может, и пьют из-за этого, – выдал я «философскую» мысль.

Лина налила коньяк и подала мне фужер, сама взяла рюмку поменьше.

– Ну за что выпьем? – спросил я чуть дрогнувшим голосом. – За тебя?

– Нет, за надежду… – предложила она.

Я залпом опрокинул в себя содержимое бокала, коньяк опалил до слез. Я на секунду закрыл глаза и вдруг почувствовал, как мягкие, чуть сладковатые губы Лины жарко припали к моим губам. Желание открывать глаза сразу же пропало…

…Уставшие и опустошенные, мы лежали с Линой на огромной кровати. Солнце пробивалось тонкими полосами сквозь задернутые шторы.

– Слава, ты сумасшедший, – прошептала она мне.