– Ты тоже.

Ее разбросанные по подушке темно-каштановые, почти черные, с бронзовым отливом волосы выглядели каким-то фантастическим костром или невероятным разметанным взрывом. На матовой коже щеки светился румянец, или это только мне казалось, а на самом деле было отражением розового шелка наволочки? Я понял, что с первой встречи безумно желал ее, но не давал этому чувству проявиться, выйти из глубин моего подсознания. И уже тогда, в той бешеной погоне по набережной Яузы был обречен покориться этой страсти и ни за что на свете не согласился бы добровольно уйти и оставить Лину с опасностью, которая ее преследовала. Тогда это еще не была любовь, скорее – страх возможной потери. И надежда, на что – я и сам пока не знал. Наверное, на любовь, и может быть, взаимную… Я слишком долго был один, и, глядя в огромные, бездонные, как Вселенная, глаза Ангелины, я чувствовал, что она понимает меня и читает мои мысли. Думая обо всем этом, я незаметно задремал, блаженно ощущая на своем лице ее дыхание. Последней моей мыслью перед тем, как провалиться в сон, было: неужели все это возможно?..

Глава VI

Очнулся я от невероятного дикого крика. Рядом никого не было. Буквально впрыгнув в джинсы, я босиком бросился из спальни на звук непрекращающихся рыданий. В гостиной, в кресле у огромного экрана телевизора я увидел Ангелину с искаженным от страха лицом, сжавшуюся в комок. Все ее лицо было в слезах и размазанной туши с ресниц. Руками она зажимала уши.

– Что?! Что случилось?! – заорал я, сам не свой от нахлынувшего безумного страха за нее, не понимая, что происходит.

– Они!.. Они их убили! – кричала, захлебываясь в рыданиях, Лина.

– Кого – их? – Я почувствовал, как короткий ежик волос на моей голове зашевелился. – Кого, к-кого? – повторил я, заикаясь, но почти зная ответ.

– Дядю Рому и Павлика…

– Не может быть, – поневоле вырвалась у меня беззащитная глупая фраза.

Но Лина только показывала на экран.