– Хм-м, – сказал Лёлек без видимого огорчения, – не успели.

Лара открыла калитку и, цокая каблуками, направилась прямо к расположившимся в беседке друзьям. На ней был поношенный джинсовый костюм. Светлые волосы по-молодежному забраны в хвостик. Так она всегда и выглядела: хоть на отдыхе, хоть на работе, – однако сегодня по ее лицу мужчины поняли, что произошло какое-то экстраординарное событие. Лара шла, неестественно выпрямившись и глядя в одну точку перед собой, нежные черты лица заострились, нижняя губа прикушена, в уголках рта собрались морщинки.

Плюмбум сразу подобрался. Похоже, предстояло выслушать очень неприятную новость.

Не обращая ни на кого внимания, Лара вошла в беседку и села на скамью. И замерла, все так же глядя в одну точку.

– Кхе-кхе, – кашлянул беспардонный Лёлек, но Плюмбум тайком показал ему кулак.

Воцарилась тишина, нарушаемая только шелестом листьев да чириканьем вездесущих воробьев. Продолжалось это с минуту, потом взгляд Лары сделался осмысленным и сфокусировался на бокале с вином. Она взяла его и, не мешкая, опустошила в два глотка. Нетерпеливый Лёлек снова попытался издать какой-то звук, и Плюмбуму снова пришлось сделать предостерегающий жест.

Лицо Лары чуть порозовело, и она перестала кусать губы. Подняла глаза, осмотрелась. Потом сказала с придыханием, которое выдало болезненно сдерживаемые чувства:

– Мальчики, мне нужна ваша помощь.

– Что случилось? – быстро и громко спросил Плюмбум, подавляя намечающийся галдеж.

Казалось, сейчас Лара разрыдается, но она справилась с собой и только ругнулась зло:

– Дрянь! Дрянь мелкая! Пакостница!

– Кто? – спросил Лёлек, глупо таращась на Лару.

– Алинка! Кто ж еще? – в яростном голосе зазвучали сварливые нотки. – Дрянь! Никогда мать не слушалась! В Зону сорвалась – дура молодая. В Зону, слышите?!

Все, конечно, услышали. И вновь наступила тишина. Даже наглые воробьи притихли, почувствовав, видимо, серьезность момента.