– Ну как же! У кого глаза открылись, завсегда должен в этот день желание загадывать. Все, что хочешь, сбудется.

Лохматая Клизма тяжело плюхнулась в воду, распугав отражения облаков. Извозюканный малыш, наконец, заревел, разом перекрыв мамашины вопли.

– Щас зелье тебе сделаю, - пообещала кикимора, отбирая "Вертолет". Плюхнулась в траву и принялась наламывать подозрительного вида прутики, пропихивая в щель банки.

– Это какое еще зелье?

– Так загадательное же! А то ведь солнышко сядет и тю-тю! А сегодня день такой, что сбудется все не-пре-менно!

Вовке казалось, что чудес на сегодня достаточно, но возражать кикиморе было все равно, что останавливать маленький упрямый танк. Побросав в коктейль мелкие серые колючки, она добавила туда же пару парашютиков с одуванчика и вроде даже плюнула. Потом завела глаза к облакам и торопливо зашептала.

Мужик хлопнул дверцей "Москвича" и даванул на газ, подняв тучу пыли. Вован зябко вздрогнул.

– Митька-а! - заорала с балкона кефирычева Настена, - Опять Клизму в котловане купаешь, зараза?

Мальчишка втянул голову в угловатые плечи и торопливо натянул поводок. Кудлатая псина сопротивлялась: ванна ей явно нравилась.

– Готово!

Кикимора гордо протягивала банку. Вовка с опаской заглянул в темное нутро: жидкость казалась вполне однородной. Разве что пахла теперь мятой и чем-то еще свежим, травяным.

– А что загадать-то можно? Ну, зарплату там побольше, да?

Девчонка закатила желтые глаза.

– Ну что за люди! Все зарплата им, машины-дачи. Ты бутылку еще загадай!

Вовка с опаской отодвинулся.

– Можно все изменить, понял? Всю жизнь. Вот был ты такой человек, а будешь другой.

– Это как? В смысле имя другое? - не понял он.

– Имя? Можно и имя. И дом можно другой, и семью, и работу и вообще... А хочешь - будешь птицей, хочешь - рыбой. Или вовсе ветром. Ну, понимаешь? Нужно загадывать такое... большое!

Вовка с сомнением покачал головой.