– Я сделал это! Боже праведный!

С безумными глазами лейтенант Александр Сисакян взял из его рук монету. Ее вес все сказал. Лейтенант таращился на нее, полный неверия.

– Философский камень, наконец-то! – ликовал Перкинс. – О, Берту было бы так приятно!

– Берту? – с отсутствующим видом переспросил русский, не в силах оторвать глаз от монеты.

– Да-да. Мой старый приятель. Преподавал то ли в Принстоне, то ли еще где-то. Не от мира сего человек. Я никак не вспомню его фамилию, но, уверен, вы его знаете. Слегка взлохмаченные волосы. Играет на скрипке. Он подкинул мне зачатки идеи.

Глаза лейтенанта переместились с монеты на хозяина дома.

– Альберт? – спросил он поперхнувшись. – У него еще были, э-э, далеко идущие идеи об относительности, не так ли?

– Относительности? О да! Это Берт. Старый добрый приятель, хотя и немного эксцентричный. – Таркингтон Перкинс снова повернулся спиной и стал возиться со своим устройством.

В момент душевной боли лейтенант прикрыл глаза, но, открыв их, в который раз уставился на серебряную монету, ставшую золотой.

– Что вы с ним собираетесь делать?! – выпалил он.

– С чем?

– С этим вашим изобретением?

Таркингтон Перкинс с безысходностью опустил отвертку. Он отобрал монету и вернул ее в ящик. Привинтив крышку, он что-то подстроил двумя расположенными сбоку регуляторами и перекинул тумблер.

– Ничего, – сказал он. – Берт предупреждал меня.

– Предупреждал о чем? – у Алекса появилось странное чувство, будто он опоздал на несколько фраз к началу их разговора.

– Ох, так что если я когда-нибудь действительно добьюсь успеха, то должен все оставить в тайне. – Он вздохнул с несчастным видом. – Точно так же, как я это сделал с переключарой.

– Подождите минутку, – сказал Алекс, чувствуя себя утомленным. – Почему вы должны утаивать машину, которая превращает серебро в золото?