- Чегой-то? - не поняла бабушка.
- Перстень, ну, колечко такое большое с камнем...
- Нет, милая, не видела, Да и где тут такое увидишь?
- А может, кто другой видел? - Женька уставилась на мужичка, ростом с валенок, который сидел на табуретке, поджав колени к подбородку, подпирая ими реденькую бороду.
Мужичонка от неожиданности даже выронил листки бумаги, которые держал в руках.
Женька наклонилась и подняла несколько листочков. Домовой шустро ползал по полу, собирая остальное.
- Раз Домовой, значит, его и пугать можно?! Да? Нужны мне ваши перстни! Это все ваши заморские штучки. А мы - Домовые, мы в ваших делах не участники... - он помолчал, сердито посопел носом и добавил. - Пролетал тут твой Перстень, куда-то вниз полетел, сквозь пол. Не иначе, как прямиком к Мышатнику. Ой, чего теперь будииит!
- Эх ты, Домовой, а боишься! Ничего не будет. Что думаешь, Мышатник глупее тебя, что ли, с Перстнем связываться?
- Дурнее он, может, и не дурнее, да уж очень он на Корону нацелился, очень он ее получить хочет. Любой ценой. Хотя, я тоже думаю, что до беды дело не дойдет.
Он огляделся и прошептал, вытянув шею:
- Всадники здесь...
- Не может быть! - Женька свела брови. - С чего бы это им Запрет нарушать? Зачем они здесь? Мы им наскучили, с нами им в игры играть неинтересно, люди им еще раньше наскучили. Зачем же они спустились? Впрочем, при них и Мышатник ничего не отчудит. По крайней мере - не должен. Ладно. С этим пока все. Ты покажи лучше, что ты написал новенького? Можно я почитаю?
Домовой с важностью кивнул. Женька взяла со стола собранные по полу листочки и стала читать вслух:
- Купил я вчера себе коробочку, которая разговаривает. Радио. Очень полезна эта вещь при уходе за собой. Без этой вещи никакого счастья-радости в жизни у меня не было, особенно в состоянии ногтей. Все как есть были они переломаны. Ничего я не знал про достижения ума человеческого, пока не приобрел радио и покой. Через него душевный вместе с ним. Теперь, значит, смотри: выдвигаю антенну на всю возможность. Длинны. И на всю эту возможность запускаю себе в ухо. Потом. Во второе. И получается у меня прекрасная слышимость, которой я при помощи ногтей достичь не мог, только ногти ломал. До бесконечности. А теперь ногти целые. Событие. Вот.