Женька отбросила все бумаги на стол и смотрела на Какашкина, покусывая нижнюю губу.
- А вы знаете, Какашкин, что вы мне глубоко не безразличны? Это у меня по отношению к мужчинам не часто, поверьте. Но к вам я искренне неравнодушна. Я вас просто ненавижу. Вы своими мнимыми мучениями действительно измучили стариков-родителей, которые, несмотря на все ваше ничтожество, любили вас. Вы измучили жену и детей, которые до сих пор не могут прийти в себя после жизни с вами. Я ненавижу вас глубоко и искренне. И хочу, чтобы вы об этом знали. Я не буду спрашивать вас о Перстне, такой как вы давно в зубах отнес бы его Мышатнику. Судя по забегавшим глазкам я вижу, что вы уже с ним знакомы. Конечно же, две такие твари в одном доме не могли проглядеть друг друга. А вы знаете, Какашкин, что я - ведьма? Не из той категории женщин, которых так называют за мерзкий характер. Это не ведьмы - это обыкновенные стервы. А я - самая что ни на есть настоящая ведьма.
Я это к тому, чтобы вы знали, что если Перстень случайно попадет к вам, вы должны будете немедленно принести его ко мне. Если же вы так не сделаете, мне причтется показать вам, что такое настоящие страдания. И мне, может быть впервые в моей практике, это доставит искреннее удовольствие. Но, насколько я понимаю, знакомство с истинным страданием в ваши жизненные планы не входит. И еще - мне вот это, - она пнула носком туфли упавшие на пол бумаги. - Все вот это вот, ужасно надоело. Вы поняли меня?!