Он перечитал все, что ему попалось под руку, всех авторов и все книги, а вслед за поэзией он перечел и всю прозу: Ли Бо, "Шицзин", Пу сун-Лин, " Троецарствие", " Речные заводи", "Сон в красном тереме", и даже " Цветы сливы в золотой вазе", и многое другое.

Вот сколько он прочел за три дня. Но его широкая натура требовала еще и еще! Хоть в Китай отправляйся! В Китай он не отправился, а сел писать письмо своему другу, Реставратору Летописей, в котором просил посоветовать, что ему, Охапкину, следует прочитать из Китайской литературы? При этом он прилагал список литературы, прочитанной им.

И еще, строго конфиденциально, он просил своего друга помочь подобрать ему, Охапкину, какой либо китайский псевдоним.

Письмо это, хотя и носило сугубо официальный характер, но явно выражало стремление простить своего слегка легкомысленного друга. Реставратор Летописей, который вне всякого сомнения, переживал отлучение от своего приятеля, ответил незамедлительно.

Он писал, что учитывая количество прочитанного Охапкиным, может рекомендовать только Великого Китайского лирика Дэн Сяо-Пина, или же самому начать писать Китайскую поэзию, если, конечно, Охапкину безразлична судьба Родины, и он берет на себя все возможные политические последствия такого шага.

Что касается псевдонима, то Реставратор сообщал, что ему удалось подобрать для своего друга Весьма Достойный Псевдоним, и в знак примирения, и глубокого уважения к своему гениальному другу он уже заказал ему на двери медную табличку, где и будет выгравирован этот самый Псевдоним, который он пока сохранит в тайне, дабы порадовать своего любезного друга в память об их юбилейном, пятисотом примирении.

Послание было принято добродушным и отходчивом поэтом благосклонно, и телефонным звонком Реставратор Летописей был приглашен в гости к Охапкину, пить китайский чай, вкушать Мудрые Беседы, и конечно же, стихи, стихи, стихи...