- Скажите, Охапкин, - посерьезнев спросила Женька. - А как у Вас с деньгами? У Вас есть что кушать?

- Ну что Вы, Женечка! Пенсия у меня, по нынешним временам, конечно, небогатая, но все же... И в последнее время я измудрился немного подработать.

- Охапкин! Вы с ума сошли! У Вас же - сердце!

- Сердце, Женечка, оно у всех, не только у меня.

- Но не у всех два инфаркта!

- Не волнуйтесь так, дорогая, а то у Вас тоже будет инфаркт, поверьте печальному опыту. Поберегите, Бога ради свое золотое сердечко. Да и повода нет для волнений. Я стихами подработал. Пишу для коммерции и рекламу в киоски. Только Вы меня Реставратору не выдавайте этот старый насмешник меня тогда совсем засмеет.

-Ну что Вы, Охапкин! А что Вы для коммерции пишите?

- Ox, Женечка! Что можно писать для коммерции? Что закажут. Вот недавно эпитафию написал одному богатому йогу на надгробие:

Пил сырую воду носом

и скончался от поноса.

А в основном, конечно, реклама. Вот, например, для клуба аэробики:

Если бы не аэробика,

не сумел поймать бы клопика!

А вот еще для продавца сосисок:

В день всего одна сосиска

и растет здоровой киска..

Прочитал я это Реставратору, так он сказал, что киска - не лучшая рифма. И придумал свою. Даже вслух сказать стыдно. Все настроение мне испортил. Хулиган он! Не буду ему рекламу показывать.

- И правильно, Охапкин, не читайте. Вы мне все читайте. Я все, что Вы пишите, всегда с удовольствием читаю и слушаю.

И, стоя уже на площадке, попросила:

- Охапкин, миленький, а экспромт на дорожку? Как же без экспромта? Пути не будет.

Охапкин сосредоточился и медленно произнес:

Я так на стихах был помешан...

И... запнулся. Открыл глаза, недоуменно почесал бровь, потом затылок. Потом опять закрыл глаза и пропел:

Я тааак на стихааах был пооомешааан...

Опять запнулся и надолго задумался.