- Ах, Женечка, мне, право, неудобно, золотко мое, - прервал ее осмотр голос из прихожей.

- Ну что Вы! - Засмущалась гостья. - Не берите в голову, это такие мелочи с точки зрения вечности...

- Ну, не скажите, Женечка. При нынешнем воспитании, это возможно, и мелочи, а вот в бытность мою студиозусом и практикуясь в Его Императорского Величества Государственном Архиве... Да куда же они подевались? Ага, вот они, голубчики, вот они! И как это я так перед Вами оплошал...

В коридоре послышалась какая-то возня, шуршание, и через пару минут на порог комнаты важно попытался вступить старичок, но запутался в портьере.

- Конечно, с точки зрения современности, возможно, и пустяк, выйти навстречу даме в домашних тапочках, но в бытность мою...

Тут ему удалось выпутаться из портьер, и он предстал перед гостьей все в тех же, лимонного цвета, кальсонах, но в черных лакированных ботинках, сменивших домашние тапочки.

Старичок прищелкнул каблуками и застыл в церемонном поклоне:

- Прошу любить и жаловать: Реставратор Летописей, Иван Иванович Голубев.

Женька подбежала к старику и расцеловала в преклоненную голову. Затем она подхватила его под руку и повела в кресло, стоящее перед столом, помогла опуститься в него, а сама устроилась напротив, на маленькой банкетке.

- Иван Иванович, Вы не обижайтесь, я буквально на минуточку... Вы сегодня случайно не находили Перстень?

- Что за фантазии, Женечка? И почему именно сегодня? Я за всю свою жизнь никаких ценностей, кроме духовных, не приобретал и не находил, а тут здрасьте, именно сегодня, и обязательно перстень. Я и на улицу сегодня не выходил.

- Да не на улице, а здесь, дома у себя. Вы не находили Перстень? Вы вспомните, Иван Иванович. Это очень-очень важно, уверяю Bac!