В вертолете нашелся топор и пара лопат, почти у всех были ножи, были кое-какие теплые вещи. Люди, хоть и кривились от боли, но смогли и утеплиться, и соорудить подобие печки-буржуйки, и заготовить дров. Остатки топлива из баков пригодились на растопку и вскоре салон уже освещался, пусть и кое-как, отблесками огня из самодельной печки (без нужды батарейки в найденном там же фонаре решили не тратить), температура медленно, но верно поднималась и жизнь стала казаться не такой уж и пропащей.

Два дня они ждали, потом погода испортилась, пошел снег, окончательно засыпавший обломки вертолета, и людей охватило уныние. Похоже было, что их не найдут — если и искали, то совсем в другом районе, а радиомаяк, очевидно, не работал, иначе спасатели давно бы уже прилетели. Жгли, правда, костер, пытаясь дымом обозначить свое местонахождение, но без толку. А еще через сутки стало ясно, что еды, даже в режиме строжайшей экономии, хватит еще на сутки — и все, суши весла…

Вот тогда Вася-химик и решил попытаться выйти к людям. В конце-концов, рассудил он, очень уж далеко от реки Печоры, главной водной артерии этих мест, вертолет отклониться не мог и, если идти на запад, рано или поздно в нее упрешься. А где река — там люди. Авантюрный план, конечно, но лучшего никто предложить все равно не мог, а с учетом того, что у сломавшего обе ноги Шурманова, похоже, начиналась гангрена, то и времени тоже не оставалось. Правда, идти приходилось одному — остальные все-таки пострадали изрядно и к такому переходу были не слишком-то пригодны, но где наша не пропадала! Молодой (для мужчины сорок — не возраст), здоровый, в лесу и в тундре не новичок… Экипировался, как смог, взял свою долю продуктов и пошел.

Очень скоро он понял, что переоценил свои силы и возможности. Конечно, новичком он не был, но он был рыбак, грибы и ягоды любил собирать, но все эти удовольствия приходились на лето и осень, а вот на охоту химик не ходил и в зимний лес выбирался, только когда на лыжах бегал. Но одно дело, когда в куртке, на легких беговых лыжах да по лыжне и совсем другое, когда тепло одет, без лыж по пояс проваливаясь… Словом, шел он еле-еле, хорошо хоть, дорога шла под уклон.