Однако когда конвоир грубо втолкнул его в кабинет дознавателей, Василий опешил. В этот раз перед ним был не один из следователей-хамов, а сам Гессель Исаакович Шлиман — глава Третьего отдела ГУГБ, бывший непосредственный начальник Василия. Невысокий, с ленинской бородкой и щетиной седых волос, он больше всего напоминал Мефистофеля, только вот рогов у него не было, а если и существовал хвост, то он это тщательно скрывал.

— Привет героям, — улыбнувшись, Шлиман шагнул навстречу Василию, нежно обнял его и, только сейчас заметив наручники, обратился к конвоиру: — Ну что вы, что вы, что вы… Разве можно так с нашим героем, — и, когда щелкнули, спадая, оковы, помог Василию сесть. — Как самочувствие? Впрочем, о чем тут говорить, — и махнув рукой, сделал знак конвоиру удалиться. — Видишь ли, произошла небольшая ошибка…

— И вы это называете «небольшой ошибкой», товарищ Григорий? — с иронией в голосе спросил Василий, специально выделив обращение. Гессель Исаакович очень не любил, когда поминали его еврейские корни, а посему при знакомстве представлялся товарищем Григорием. Но в сравнении со своим тезкой Григорием Арсеньевичем он сильно проигрывал. Барон Фредерикс больше напоминал огромного породистого кота, который очень ласково мурлыкал, но всегда был настороже, в любой момент мог пустить когти в ход. Товарищ Шлиман же выглядел типичным партийным функционером.

— Ну, сам понимаешь, Архипыч, тут дело сложное. Нужно было тебя проверить, все взвесить.

— И для этого меня отдали мясникам из Первого?

— Ну, теперь-то все позади, недоразумение разрешилось.

— Да не было никакого недоразумения, Гессель Исаакович, — возразил Василий, с наслаждением наблюдая, как Шлимана передернуло, когда Василий называл его по имени-отчеству. — Я же знаю наши порядки. Это вы кому-нибудь другому про недоразумения рассказывайте. Лучше скажите прямо, что у вас случилось? Зачем меня вытащили, спокойно умереть не дали?