– Но, крестная, во Франции этот цвет присвоен только принцессам крови.

– Крови! – Госпоже Сен-Этьен вновь рассмеялась. – Именно так. Принцессой крови предстанешь ты нынче – только это будет моя кровь. Идем, нам нужно повторить обряд у источника. Но сегодня в чашу прольется моя кровь, не твоя. Она окрасит наряд принцессы лучше всякого пурпура.

Во Франции принцу приходилось доказывать, что он добрый католик, во Фландрии и Англии – что католическую веру он не ставит ни во что, и ради пользы дела готов поступиться ею. В результате ему не доверяли ни католики, ни протестанты. И, пожалуй, не без оснований. В глубине души принц не имел никаких убеждений. Вообще-то это очень удобно. Но иногда утомительно. Ибо во время церковных служб, будучи не в состоянии предаться молитвенному экстазу, как его старший брат, Франсуа скучал. И когда неизвестная красавица, явившаяся на вечернюю мессу, выразила восхищение красотами собора, он был рад отвлечься.

– О да, в моем городе Анжере есть на что посмотреть. Хоть этот собор весьма стар, и выстроен во времена, что получили имя от варваров-готов, витражи в нем очень красивы. Им пятьсот лет, представьте себе. Теперь уж не делают таких.

– Они прекрасны, – отвечала зеленоглазая красавица. – Хотя… может быть, это игра света… мне кажется, вот то окно, слева, как будто отличается от других.

– Вы заметили? С этим окном связана прелюбопытнейшая сказка… если вас развлечет это дурачество…

– Рада буду услышать от вас любую историю.

– Это было во времена крестовых походов. Тогда один из графов, владевших этой долиной…

– Из первого Анжуйского дома?

– Верно… имя его было Фульк, а который – не помню. Они чуть не все тогда брали это имя – Сокол. Фульк Черный, Фульк Рыжий, Фульк Серый плащ… вечно я в этих Анжуйских Соколах путаюсь.