И этот Фульк привез себе из Святой земли жену. Имя ее было Мелисанда, она была дочерью короля Иерусалимского. Говорят, по красоте не было ей равных в мире. И вообще не было у нее недостатков, кроме одного – она никогда не ходила к мессе. И когда после рождения третьего ребенка люди стали об этом судачить, муж все-таки принудил ее появиться в соборе. И когда священник призвал паству отречься от нечистого, графиня обратилась в крылатое чудовище, и с ужасающим криком вылетела в окно, выбив стекло… Потому что Мелисанда была на самом деле дочерью Сатаны, а каким образом она сумела подменить подлинную принцессу или принять ее облик – никто не знает. А витраж пришлось, разумеется, заменить. Но вот что, сударыня, мне только что пришло в голову. Ведь потомки Плантагенетов от этого брака стали королями Англии. Неужели мне предстоит вступить в столь нечестивый союз?

– Храни вас от этого Господь, милый принц. К тому же Тюдоры не в родстве с Плантагенетами. Я это знаю точно.

– Вы слишком серьезно отнеслись к услышанному, дорогая. Это в его лишь глупая сказка темных времен. Правда, в Анжере почему-то все в нее верят. А, вот и месса окончилась. Надеюсь, сегодня вы не лишите меня своего общества столь внезапно?

– Что вы, милый принц. Если вы не против, сегодня я вновь буду вашей гостьей.

– Как я могу быть против? И вы откроете мне свое имя? Обещаю сохранить его в тайне.

– Да будет так, мой принц. Нынче ночью все откроется.

Она была исключительно хороша собой – и платье карминного цвета, присвоенного особам самого высокого ранга, красило ее еще больше. Рыжая Бесс тоже любила носить красное, и оно, надобно признаться, весьма ей к лицу, несмотря на возраст… Но сегодня принцу не хотелось думать о своей венценосной невесте. К тому формальной помолвки ведь не было, да и будет ли? А зеленоглазая красавица… если выяснится, что она и в самом деле представляет один из княжеских домов Германии… почему бы и нет? У императора Рудольфа нет детей, законных, по крайней мере, здоровьем он не крепок… стало быть, через несколько лет германским князьям вновь придется избирать императора, а Франсуа входит в число этих князей, пока чисто формально, но, если закрепиться в Германии как следует, можно вытянуть из политической колоды карту посильнее, чем Англия, и уж конечно, раздираемая войной Фландрия.