Он на самом деле был черт, отчаянно старающийся прикинуться человеком, но желтые клыки предательски высовывались за жирную нижнюю губу, а глаза — сплошь мутная краснота. Из широких ноздрей время от времени вырывался сернистый дымок.

Беса звали Су-Ча, был он слугой мастер-наездника — и, вместе с прочими, верным помощником в нелегких колдовских делах. Прочие, хотя и люди, в странности не многим уступали бесу.

Чаз — огромный северянин, обожающий ломать и крушить, всей душой верный расхожему образу варвара. Рядом с ним — темный, с орехового оттенка кожей, скелетно-тощий, с густыми сросшимися бровями восточный тип по имени Омар-еще-чего-то-там, обожавший свинчивать диковинные устройства и машины. Свои звали его Тяп. Третий выглядел старой развалиной: дико торчащая седая шевелюра, растрепанная борода, лохмотья. Ему приходилось напоминать, чтоб мылся хоть иногда. Откликался он на имя Шпат и был заядлый книжник.

— Где Святоша с Варом? — спросил парень с ледяными глазами.

— Вас ищут, если их девки по пути не перехватили, — сообщил Су-Ча.

Человек, к кому друзья обращались Ездок, глянул наконец на прибитый к стене труп отца:

— Он знал и ожидал — но не думал, что так рано и страшно.

— Триста лет — поверить трудно, — протянул Чаз задумчиво. — А выглядит-то как молодо!

— Рано или нет, но огонь перешел к другому, — ответил Ездок, и глаза его сделались еще холоднее.

— Ездок, мы готовы, — сообщил Су-Ча.

Тот внимания на слова беса не обратил.

— Чаз, ты уверен: сюда никто не забирался? О смерти знаем лишь мы и убийцы?

— Я был рядом. Он сказал: «Хочу проверить кое-что». Я снаружи ждал. Он чего-то задержался. Потом слышу: завопил. Пока я добежал — он вот так, пришпиленный.

Ездок подошел к окну, глянул на башню посреди площади. Хотя до начала праздника оставалось еще полдня, зрители уже собирались.