— Стреляли с башни, с платформы для прыжков. Чаз, ты побежал за Су-Ча. Сколько ты отсутствовал?

— Две минуты.

— Значит, у гостя не было времени уничтожить послание отца.

— Послание? Мы ничего не нашли…

Ездок поднял руку, предостерегая, прислушался.

— Слышал что-нибудь? — спросил у Су-Ча, указав на вход.

Бес покачал головой, но скользнул к двери. Он уже привык к отточенному восприятию Ездока. Старый колдун натренировал сына до пределов человеческих возможностей. У двери бес испарился, через минуту воплотился снова.

— Никого. Но кто-то мог быть. Рассыпанный песок потревожен.

Среди достоинств беса значилась и удивительная память на ничтожнейшие мелочи.

Ездок кивнул. Затем собрал то и се из лабораторных закромов, запустил несложное заклинание. Бросил на пустой участок стены щепотку оранжевого порошка.

— Слова! — выдохнул Чаз.

— Последнее напутствие отца. Я давно подозревал: оно здесь, ждет, пока смерть хозяина проявит его.

Шагнул к стене, провел ладонью — порошок засветился.

Сын, твое время пришло. Я подготовил тебя как мог. Защити Шасессеру от волков снаружи и червей внутри. Довольство и процветание всегда порождают множество врагов, коварство их беспредельно. Ты не будешь знать ни минуты покоя. В купальне на Савернской стороне, в месте, какое я тебе показывал, найдешь имена тех, за кем нужно непрестанно наблюдать.

Не теряй времени на траур по мне. Враги Шасессеры ждать не станут. Они действуют уже сейчас, когда ты читаешь эти слова.

Твой отец

Жерк-старший затруднялся с выражением отцовской любви даже письменно.

— Вот и все, — заключил Жерк-сын. — Он постоянно обновлял список тех, в ком сомневался, но я не знал, где ж он его хранит.

Провел ладонью по стене — слова исчезли. Подошел к окну.

— Чаз, ты говорил: снаружи завопили?