— Да.

— Интересно, как долго имя отца сможет отпугивать врагов? — произнес Ездок задумчиво, не оборачиваясь. — Он не любил убивать их — просто отгонял. Наверное, с десяток колдовских орденов только и ждали его смерти. Один уже точно на марше. Если хотим перехватить отцово наследство до того, как оно попадет в чужие руки, — действовать нужно быстро.

Помощники закивали, Чаз вздохнул тяжело. Наследство Жерка обсуждали не раз. Хоть Защитник и не был тираном в обычном смысле, безопасность Шасессеры держалась на ужасе перед Жерком-старшим. Но чародей исчез — и сильные мира сего тут же ринутся грабить показавшееся беззащитным. И чужие, караулящие у границ, и свои: кое-кто из высшей знати и королевских чиновников, церковники, богатые купцы, даже бандиты.

— Хаос, — заключил Жерк-младший. — Эта тварь уже разинула пасть, чтоб сожрать нас.

— Простолюдины захотят видеть сына на месте отца — продолжателем его дела.

— Захотят, кто ж спорит. Но у них нет власти. Тех, кто мечтает поживиться за счет Шасессеры, не волнует мнение народа. Они слышат только голос власти и денег.

— А сколько тех, кто забывает и самую жизнь ради сладкого дела мести? — пробормотал Су-Ча.

Ездок снова не обратил внимания на слова беса.

— Нужно поскорей осмотреть башню. Убийца мог оставить следы.

Все вышли из комнаты — и никто, даже бес, не заметил, что за пару секунд сделал Ездок, шедший последним.

3

Святоша с Варом двигались к Скале.

— Кто-то его уже наверняка отыскал, — заключил Вар.

— Воистину так, — поддакнул Святоша.

Прозвище свое он получил за платье, манеру говорить и непрестанные попытки обратить компаньонов в невразумительную веру родной страны, Фристы. Вряд ли он и сам себя воспринимал серьезно — слишком уж легко поддавался искушениям.

Они завернули за угол и чуть не уткнулись в низкорослого груболицего крепыша, удивительно похожего на гориллу. Тот выпучил глаза, охнул и бросился наутек.