Ездок влез на башню с грациозной легкостью — почти как Су-Ча, попросту перескакивавший от яруса к ярусу. Тот, взлетев, принялся пространно глумиться над пыхтевшими внизу Чазом, Шпатом и Тяпом.

— Еще одно слово, и ты без веревки вниз запрыгаешь! — пригрозил Чаз.

Пустая угроза: Су-Ча падал, лишь когда сам хотел упасть.

На Ездока, далеко опередившего свою команду, показывали снизу зеваки. Что ж там такое поделывает Защитников сын? Увы, Жерка-младшего знали слишком многие, к большому его неудовольствию. Новой работе это только мешало.

На стороне верхней платформы, обращенной к Золотому Рогу, торчала пара пятидесятифутовых тонких упругих жердей из молодых деревьев, срубленных лишь этим утром. Рабочие привязывали к ним длинные прочные веревки. Подобные жерди с веревками уже торчали со всех нижних платформ. На празднике юноши Шасессеры проденут щиколотки в петли на этих веревках и прыгнут в пропасть. Страховка остановит их в считаных футах от смерти. Чем выше платформа — тем меньше смельчаков отважится сыграть в чет-нечет с безносой. Доверху отчаянно бесстрашные доберутся лишь к темноте и с самой последней площадки прыгнут с факелами в руках. Ездок выиграл эти состязания на храбрость в пятнадцать, шестнадцать и семнадцать лет.

Глянул мимоходом на рабочих, отвернулся — те же поедали его глазами. Сложен был Ездок на зависть любому атлету и слыл гением.

Смертоносная машина стояла на краю платформы, обращенной к цитадели.

— Кто-либо к ней притрагивался? — спросил Ездок.

Затрясли головами дружно — никто, само собой.

— Мы не знаем, зачем она. Что это такое? — спросил один.

Ездок на вопрос внимания не обратил. Осмотрел машину, не пытаясь коснуться.

— Хм, гениально!

— У-у, чертяка! — выдохнул рабочий.